Оппозиция – парламентский механизм или социальный процесс?
» » » Оппозиция – парламентский механизм или социальный процесс?

Оппозиция – парламентский механизм или социальный процесс?

Рубрика Эксклюзив | 0

Оппозицией сейчас называют все подряд независимо от того, против чего конкретно та или иная сила выступает. Закономерно возникают вопросы: что же это за «зверь такой» и какова роль оппозиции в современной общественной жизни?

Оппозиция общественная и политическая

Зачастую современная публицистика и политология путают оппозицию политическую и общественную. Общественная оппозиция, то есть просто другое мнение, появилась,  пожалуй, на заре существования человечества. Один неандерталец вполне мог не согласиться с вождем, где именно нужно искать мамонта и следует ли съесть пойманного врага сразу или же стоит откормить его месяц-второй. Иное мнение было и в греческих полисах, и в римском Сенате, и на стадионах Константинополя, где, кстати, избирали императора Византии. Только вот решалось всё, как говорили в нашем историческом прошлом, методом демократического централизма. То есть если представители иного мнения не имеют большинства, то им следует, хочешь не хочешь, подчиняться большинству.   

Но одно дело, когда иное мнение просто существует, а другое, когда оно встроено во власть. Западная Европа в целом и Великобритания в частности подарили миру феномен политической оппозиции. Ведь мало просто признавать, что альтернативное мнение существует, надо еще его заставить работать на повышение эффективности политической системы и экономики в их синкретическом единстве.  

 

Британский феноменпрапор

Понятно, что оппозиция лучше всего себя чувствует при демократии, а демократия тесно связана со степенью свободы экономики. Чем свободнее экономика, тем больше демократии. Возьмем античную демократию: чем либеральнее законы торговли, тем активнее товарообмен в полисах. Средневековая демократия – опять же торговые города: Венеция и Флоренция, Генуя и Любек, Гамбург и Гданьск, Новгород и Псков.

В ходе исторических процессов республики (Новгород, Генуя, Гамбург) вошли в состав более мощных государственных образований (соответственно, в состав России, Италии, Германии). Изменилась и ситуация с демократическими элементами общественного устройства, причем в худшую сторону. Демократия предполагает определенную толерантность и мультикультурализм. В вольном городе чужих ждут, знают, как с ними обращаться, а в имперском чужие не нужны. Они могут торговать, но лучше им уйти восвояси.

В этой ситуации Великобритания уникальна тем, что на ее территории сложно определить, кто чужой, кто коренной, кто пришлый, кто автохтонный. Хартия вольностей,  созданная в 1215 году, была написана на латыни. Дело в том, что большинство  баронов были франкоязычны и писать могли либо на французском, либо на латыни. Английский язык,  которым пользовалось коренное население, был для них языком черни. Уэльс, находящийся на западе, серьезно этнически отличается от Англии, а на севере еще и Шотландия со своим менталитетом, не говоря о всевозможных пиктах, саксах и ютах, которые вроде бы англичане, но очень дикие. Короче, учитывая все особенности  этого многонационального котла, приходится договариваться. Именно эта «договороспособность» и сделала англосаксонский мир своего рода эталонным измерителем для определения степени демократичности того или иного государственного строя.

пиратА начиналось-то все (в каждой шутке есть доля шутки) с пиратства. Пиратское судно – весьма удачный пример стихийной демократии. Тут, как говорится, демократический централизм налицо. Команда беспрекословно слушается капитана, но имеет право послать ему черную метку и отказаться подчиняться. Британскую империю создавали не только торговцы, но и пираты, которым не могли противостоять имперские корабли. Инновация при этом заключалась отнюдь не в самом пиратстве, которое существовало много веков до этого, а в том, чтобы нанимать пиратов на службу короне. То есть вчерашних врагов и преступников Лондон превращал в героев и друзей. Вот так и родилась традиция соблюдать свои интересы и принципы и ни к кому конкретно не привязываться.

Замечание Черчилля о том, что Британия не имеет постоянных союзников, зато имеет постоянные интересы, является традицией для британской и сформированной на ее основе англосаксонской политической философии. И ведь действительно, Великобритания – бывший колонизатор США, а американцы говорят на языке оккупанта, ценят его культуру и являются ближайшим союзником. Это и есть умение из врагов делать друзей.

Отсюда и понимание оппозиции. Сегодня они враги, соперники, а завтра друзья, союзники. Говорят что-то против нас? Ну и пусть! Мы тоже их не жалуем. Главное, чтобы они были под рукой, ведь в нужный момент можно использовать их помощь. Тут важно понять психологию торговца, которому нет дела до происхождения покупателя и его политических взглядов. Для него главное, чтобы деньги платили. Британцам удалось сделать этот принцип краеугольным камнем империи.

Оппозиция как социальный институт является частью не только общества, но и власти. Именно в то время, когда формируется властный институт оппозиции Ее Величества, Великобритания становится ведущей колониальной державой. Как видим, в Лондоне ценили умных и деятельных людей на государственном, национальном уровне. Оппозиция была своеобразной скамейкой запасных, которая необходима для набора новых управляющих для новых земель  или отраслей. Ведь Британия активно развивалась, став в девятнадцатом веке флагманом научно-технического прогресса.

джордж
Джордж Вашингтон

Послание Джорджа Вашингтона: «Государство, испытывающее по отношению к другому ставшую привычной ненависть или вошедшую в привычку симпатию, является в какой-то степени рабом. Оно раб своей вражды или расположенности, и каждое из этих чувств достаточно для того, чтобы сбить такое государство с пути, отвечающего его долгу и интересу.
Антипатия, существующая в одном государстве по отношению к другому, легко располагает обе стороны к нанесению оскорбления или ущерба, нетерпимому отношению к малейшей нанесенной обиде, а также к заносчивости и несговорчивости при возникновении непринципиальных или незначительных споров. Отсюда частые коллизии, упорные, острые и кровавые столкновения. Нация, движимая недоброй волей и негодованием, вопреки трезвым политическим расчетам иногда понуждает правительство к войне.
Аналогичным образом горячая привязанность одного государства к другому приводит к множеству нежелательных последствий. Симпатия к государству-фавориту, способствуя иллюзии надуманного взаимного интереса в случаях, когда взаимные интересы в действительности отсутствуют, и внушение одной стороне враждебных чувств по отношению к другой втягивают первую в участие в спорах и войнах второй без достаточных на то оснований или оправданий. Она также ведет к предоставлению государству-фавориту привилегий, в которых отказано другим, что вполне может нанести большой урон предоставляющему уступки государству, безосновательно теряющему то, что следовало бы сохранить, и провоцирующему ревность, недобрые чувства и намерение отплатить сторицей у тех, кто лишен аналогичных привилегий; и тщеславным, продажным или введенным в заблуждение гражданам (посвятившим себя государству-фавориту) предоставляется возможность жертвовать интересами своей собственной страны или предавать ее и, не навлекая на себя позора, а подчас даже и обретая популярность, скрывать истинные основы безрассудных уступок тщеславию, коррупции или увлечению под маской благородного чувства долга, достойного похвалы уважения общественного мнения или похвального стремления к всеобщему благу». 

Демократия и империя на восточнославянских землях

Изначально культура восточных славян мало отличалась от культур других европейцев. Но тогда, во времена Киевской Руси, и на месте некоторых областей современной Турции была, пардон, Греция. Именно тогда, когда для  привлечения к себе внимания достаточно было нашить колокольчиков на головной убор и одежду, появилась культура скоморохов. Это был своеобразный  средневековый КВН или «Квартал-95», где высмеивали соперника. Скоморохам это разрешалось. Они были общественной оппозицией общества того времени.

Когда царская Россия вступила в эпоху абсолютизма, то скоморошество стало преследоваться. Ничего нового в этом нет, в Европе при абсолютизме театры и шуты тоже были запрещены. Преследование иного политического мнения очень похоже во всех странах. Подобные были и другие традиции. Если в средневековой Европе и Киевской Руси скоморох и вообще шут обычно были здоровыми людьми без внешних изъянов, то при абсолютизме предпочтительнее, чтобы они были калеками, карликами, горбунами, уродами. Не так обидно слушать правду из уст тех, кого не считаешь полноценным. Такие нравы были при дворах вплоть до девятнадцатого века, и разницы между Россией и Европой в этом не было.

Император Николай II выступает с Манифестом о создании Государственной Думы
Император Николай II выступает с Манифестом о создании Государственной Думы

Вместе с тем отличия, безусловно, были. В Европе велись теософские споры, а университеты славились полемическими традициями. Ничего подобного в Московии не было. Православная церковь не поощряла теософских споров и науку, но очень хотела интегрироваться во власть – и интегрировалась.  Дальше больше: европейский абсолютизм начал опираться на парламентаризм. В России парламент – Дума – появился лишь в двадцатом веке и был учреждён Манифестом от 17 октября 1905 года. А советский период (советы, кстати, вначале были органами стихийного самоуправления) назвать периодом парламентаризма язык не поворачивается. Лозунг: «Кто не с нами, тот против нас!» заставлял товарищей депутатов голосовать единогласно.

Таким образом, на построссийскоимперском пространстве восточнославянских земель, действительно, отсутствует не только культура оппозиции во власти, но вообще оппозиционного мнения. От тоталитарного прошлого осталось глубокое, хотя и тщательно скрываемое даже записными профессиональными демократами, убеждение, что иное мнение только мешает и разрушает.

Кстати, на это есть и экономические причины. Как было показано выше, демократия, а с ней и возможность оппозиционности, лучше «растет» на больших торговых потоках, где существует концентрация огромного количества независимых продавцов и покупателей. Восточная Европа, не говоря уже о Сибири и Дальнем Востоке, особенно во времена, пришедшие на смену периоду Киевской Руси, не отличалась ни плотностью населения, ни мощными товарными потоками. Еще несколько сотен лет назад на месте значительной части Украины были дикие степи, заселенные кочевниками, пересечь которые могли только очень отважные люди.

Говорит ли это о врожденном пороке, невозможности восточных европейцев прислушиваться к чужому мнению и создавать действующую оппозицию? Да нет, конечно. Просто начинать надо с низкого старта.

Краткая история оппозиции Украины

ukraineУкраина вошла в независимость, имея в парламенте достаточно сильную и сплоченную формальную оппозицию идеям демократизации и свободного рынка в виде коммунистов. Но была ли КПУ оппозицией в функциональном понимании этого слова? Да, коммунисты являлись идейными противниками националистам из «Руха», но альтернативного пути стране они не предлагали. Они камня на камне не оставляли, критикуя любую правящую группу, но сами, по большей части, де-факто этой самой власти сторонились. Политическим пиком КПУ было выход во второй тур президентских выборов их лидера Петра Симоненко. Но это не что иное, как калька с российских президентских выборов, где кандидат-коммунист был не более чем договорным партнером действующего президента. В нужный момент «боксер в красной майке» падал на ринг вне зависимости, был ли удар от соперника.

В принципе, парламент, состоящий в основном из националистов и коммунистов, не мог нормально работать по определению. Но и те и другие скоро потерпели поражение от центристских сил. Появились новые политические противники:  «синие» и «оранжевые». «Синие» – это во многом пророссийская «Партия регионов», «оранжевые» – прозападные силы и движения. Тут уже можно говорить о каком-то взаимодействии. В обеих частях парламента были бизнесмены, легко находившие контакт между собой, не отвлекаясь на идеологические противоречия, поскольку в идеологии сильны не были и шли в Раду с совершенно определенными экономическими интересами и целями.

Оба «цветные» блока побывали и во власти, и в оппозиции, что больше похоже на реальный парламентаризм. Однако сказались традиции. И с одной, и с другой стороны политики грешили огульной критикой оппонентов, но сами ничего оригинального не предлагали. Вроде бы прозападные «оранжевые» продвигали этнический национализм, совершенно не похожий не только на неолиберализм, но даже на неоконсерватизм по европейским понятиям. Идеология «синих» была и того непонятнее. Они ориентировались на русскоязычное население с его традициями, вообще не заморачиваясь стратегией развития страны. Многое просто бралось из кремлевской пропаганды и адаптировалось к украинским реалиям. Все это дало повод обвинить лидеров «синих» в предательстве национальных интересов, что логично с точки зрения радикального национализма и нелогично с точки зрения европейского парламентаризма.

Следовательно, расклад в парламенте был таков: активное радикальное организованное меньшинство и огромное бизнес-«болото», которому как страна, так и политика в целом были до лампочки. Оно отстаивало свои бизнес-интересы, которые не могли не иметь поддержки во власти.  Без четкой политической программы «болото» было совершенно беззащитным против радикализирующихся «оранжевых».

А тем временем тактика радикализма, то есть уничтожение прав оппозиционных сил и вытеснение их из политической жизни, давала плоды. С одной стороны, это совершенно в традициях украинской политики, когда победитель один и получает все. С другой стороны, лишними в этой ситуации оказались не столько «синие» политики, но и в значительной мере электорат. И парламент стал де-факто однополярным – в лучших авторитарных традициях.

А в Британии, когда классическая оппозиция набирала силу,  империя территорий не теряла, а прибавляла, не блокировала торговлю, а наращивала ее. Но когда Британия попыталась диктовать цены одной из своих колоний, то получила войну. Так, собственно, и возникли США как государство.

#######

Отсутствие в Украине полноценной оппозиции – результат отсутствия цивилизованной политики и политической культуры вообще. «Партию регионов», соратников Януковича, нельзя назвать политиками – это просто бизнесмены во власти. Можно ли назвать политиками их оппонентов? Да, это определенное направление движения страны, которое, правда, не особо подкреплено экономическими и политическими успехами и к тому же не имеет альтернативы.

А шараханье из стороны в сторону было и при советской власти. Сначала левый, потом правый уклон; генетика – «продажная девка империализма», впоследствии признанная наука; Булгаков – враг, затем гений; кукуруза – суперкультура, через некоторое время – недалёкая фантазия Хрущева; Сталин – «отец всех народов», потом назван палачом. Подобные метания были возможны именно из-за отсутствия оппозиции и благодаря всеобщему политическому «одобрямсу». 

Задача реальной оппозиции – не поливать грязью власть, а предлагать на конкурентной основе иной путь развития страны. Много ли сегодня можно найти политиков,  работающих над стратегией развития страны, качеством государственного управления, конкурентоспособностью государства на мировом рынке? Без оглядки на грядущие выборы и без учёта шкурных интересов?

Всё это сложная, кропотливая и каждодневная работа, которая не может проходить без споров, моделирующих те или иные сценарии развития страны. Но украинское общество не готово к такой работе из-за командно-административных традиций. Ведь заставить человека работать из-под палки проще, чем убедить его что-то делать по собственной воле. 

Поэтому начинать модернизацию украинской политической системы необходимо с уважения к чужому мнению и внимания к нему. Но тут важно, чтобы политики это мнение имели. У сегодняшней власти практически нет оппонентов. Да, обвинять ее есть желающие,  а вот предложить иной путь некому. Могут предложить только другую персону, но это, скорее, кадровый  вопрос. Украинскому обществу не хватает именно политиков и политики, то есть политических идей, сценариев, многоходовых комбинаций. Сегодня из-за этого мы переживаем кризис государственности, находясь географически в самом центре Европы. Украинский политический аппарат не создаёт  политику, а просто распределяет блага в свою пользу. Спасти украинскую государственность смогут только новые лица. И одна из ключевых задач таких политиков – суметь встроить оппозицию в систему власти, заставить инакомыслие работать на государство. Не всем это дано, но стране и народу это жизненно необходимо.